Если б все, кто помощи душевной (‘If all who have begged help…’) by Anna Akhmatova

If all who have begged help

From me in this world,

All the holy innocents,

Broken wives, and cripples,

The imprisoned, the suicidal –

If they had sent me one kopeck

I should have become ‘richer

Than all Egypt’…

But they did not send me kopecks,

Instead they shared with me their strength,

And so nothing in the world

Is stronger than I,

And I can bear anything, even this.

.

.

by Анна Ахматова (Anna Akhmatova)

(1961)

from the time Седьмая книга (The Seventh Book) was published but not present in that collection

translation by D. M. Thomas

.

A line omitted in this translation is ‘… as the late Kuzmin would say.’ referring to Mikhail Alekseevich Kuzmin (Михаи́л Алексе́евич Кузми́н) . I don’t know why it was omitted except in an effort to not distract a reader, one unfamiliar with the poet Kuzmin, from enjoying the poem.

Below is the original Russian version in Cyrillic.

.

Если б все, кто помощи душевной

Если б все, кто помощи душевной
У меня просил на этом свете, —
Все юродивые и немые,
Брошенные жены и калеки,
Каторжники и самоубийцы, —
Мне прислали по одной копейке,
Стала б я ‘богаче всех в Египте’,
Как говаривал Кузмин покойный…
Но они не слали мне копейки,
А со мной своей делились силой,
И я стала всех сильней на свете,
Так, что даже это мне не трудно.

Эхо (Echo) by Anna Akhmatova

The roads to the past have long been closed,

and what is the past to me now?

What is there? Bloody slabs,

or a bricked up door,

or an echo that still could not

keep quiet, although I ask so…

The same thing happened with the echo

as with what I carry in my heart.

_

by Анна Ахматова (Anna Akhmatova)

(1960)

translation by Richard McKane

A reading of the poem by http://www.staroeradio.ru

Below is the original Russian Cyrillic version of the poem.

Эхо

В прошлое давно пути закрыты,
И на что мне прошлое теперь?
Что там? — окровавленные плиты,
Или замурованная дверь,
Или эхо, что еще не может
Замолчать, хотя я так прошу…
С этим эхом приключилось то же,
Что и с тем, что в сердце я ношу.

Надежда (Hope) by Olga Berggolts

I still believe that I return to life,
shall wake early one day, at dawn,
in the light, early hours, in the transparent dew,
where the branches are studded with drops,
and a small lake stands in the sundew's bowl,
reflecting the swift flight of the clouds.
And, inclining my young face, I shall gaze
at a drop of water as on a miracle,
and tears of rapture will flow, and the world,
the whole world will be seen, wide and far.

I still believe that early one day,
in the sparkling cold, it will again
return to me in my poverty,
in my joyless wisdom,
not daring to rejoice and to sob...


by Ольга Фёдоровна Берггольц
(Olga Fyodorovna Berggolts)
a.k.a. Olga Fyodorovna Bergholz
(1949)
translated by Daniel Weissbort

Additional information: A Soviet poet, writer, playwright and journalist. She is most famous for her work on the Leningrad radio during the city’s blockade, when she became the symbol of the city’s strength and determination.

The poem’s original Russian version, Надежда, read by Л.Толмачёва (L. Tolmacheva)

Beneath is the original Russian Cyrillic version of the poem.

Надежда

Я все еще верю, что к жизни вернусь,-
однажды на раннем рассвете проснусь.
На раннем, на легком, в прозрачной росе,
где каплями ветки унизаны все,
и в чаше росянки стоит озерко,
и в нем отражается бег облаков,
и я, наклоняясь лицом молодым,
смотрю как на чудо на каплю воды,
и слезы восторга бегут, и легко,
и виден весь мир далеко-далеко...
Я все еще верю, что раннее утро,
знобя и сверкая, вернется опять
ко мне - обнищавшей,
                  безрадостно-мудрой,
не смеющей радоваться и рыдать...

‘Услышишь гром и вспомнишь обо мне’ a.k.a. ‘You will hear thunder and remember me’ by Anna Akhmatova

You will hear thunder and remember me,
And think: she wanted storms. The rim
Of the sky will be the colour of hard crimson,
And your heart, as it was then, will be on fire.

That day in Moscow, it will all come true,
When, for the last time, I take my leave,
And hasten to the heights that I have longed for,
Leaving my shadow still to be with you.


by Анна Ахматова (Anna Akhmatova)
(1961 - 1963)
from Седьмая книга (The Seventh Book)
translation by D. M. Thomas

Below is the original Russian version in cyrillic.

Услышишь гром и вспомнишь обо мне,
Подумаешь: она грозы желала...
Полоска неба будет твердо-алой,
А сердце будет как тогда - в огне.
Случится это в тот московский день,
Когда я город навсегда покину
И устремлюсь к желанному притину,
Свою меж вас еще оставив тень.