Измена (Infidelity) by Olga Berggolts

Not waking, in my dreams, my dreams,
I saw you – you were alive.
You had endured all and come to me,
crossing the last frontier.

You were earth already, ashes, you
were my glory, my punishment.
But, in spite of life,
of death,
you rose from your thousand
graves.

You passed through war hell, concentration camp,
through furnace, drunk with the flames,
through your own death you entered Leningrad,
came out of love for me.

You found my house, but I live now
not in our house, in another;
and a new husband shares my waking hours…
O how could you not have known?!

Like the master of the house, proudly you crossed
the threshold, stood there lovingly.
And I murmured: ‘God will rise again’,
and made the sign of the cross
over you – the unbeliever’s cross, the cross
of despair, as black as pitch,
the cross that was made over each house
that winter, that winter in which

you died.
O my friend, forgive me
as I sigh. How long have I not known
where waking ends and the dream begins…

by Ольга Фёдоровна Берггольц (Olga Fyodorovna Berggolts)
a.k.a. Olga Fyodorovna Bergholz
(1946)
translated by Daniel Weissbort

Recited by Veronika Nesterov with some additional music

Измена

Не наяву, но во сне, во сне
я увидала тебя: ты жив.
Ты вынес все и пришел ко мне,
пересек последние рубежи.

Ты был землею уже, золой,
славой и казнью моею был.
Но, смерти назло
и жизни назло,
ты встал из тысяч
своих могил.

Ты шел сквозь битвы, Майданек, ад,
сквозь печи, пьяные от огня,
сквозь смерть свою ты шел в Ленинград,
дошел, потому что любил меня.

Ты дом нашел мой, а я живу
не в нашем доме теперь, в другом,
и новый муж у меня — наяву…
О, как ты не догадался о нем?!

Хозяином переступил порог,
гордым и радостным встал, любя.
А я бормочу: «Да воскреснет бог»,
а я закрещиваю тебя
крестом неверующих, крестом
отчаянья, где не видать ни зги,
которым закрещен был каждый дом
в ту зиму, в ту зиму, как ты погиб…

О друг,— прости мне невольный стон:
давно не знаю, где явь, где сон …

Надежда (Hope) by Olga Berggolts

I still believe that I return to life,
shall wake early one day, at dawn,
in the light, early hours, in the transparent dew,
where the branches are studded with drops,
and a small lake stands in the sundew's bowl,
reflecting the swift flight of the clouds.
And, inclining my young face, I shall gaze
at a drop of water as on a miracle,
and tears of rapture will flow, and the world,
the whole world will be seen, wide and far.

I still believe that early one day,
in the sparkling cold, it will again
return to me in my poverty,
in my joyless wisdom,
not daring to rejoice and to sob...


by Ольга Фёдоровна Берггольц
(Olga Fyodorovna Berggolts)
a.k.a. Olga Fyodorovna Bergholz
(1949)
translated by Daniel Weissbort

Additional information: A Soviet poet, writer, playwright and journalist. She is most famous for her work on the Leningrad radio during the city’s blockade, when she became the symbol of the city’s strength and determination.

The poem’s original Russian version, Надежда, read by Л.Толмачёва (L. Tolmacheva)

Beneath is the original Russian Cyrillic version of the poem.

Надежда

Я все еще верю, что к жизни вернусь,-
однажды на раннем рассвете проснусь.
На раннем, на легком, в прозрачной росе,
где каплями ветки унизаны все,
и в чаше росянки стоит озерко,
и в нем отражается бег облаков,
и я, наклоняясь лицом молодым,
смотрю как на чудо на каплю воды,
и слезы восторга бегут, и легко,
и виден весь мир далеко-далеко...
Я все еще верю, что раннее утро,
знобя и сверкая, вернется опять
ко мне - обнищавшей,
                  безрадостно-мудрой,
не смеющей радоваться и рыдать...