Надежда (Hope) by Olga Berggolts

I still believe that I return to life,
shall wake early one day, at dawn,
in the light, early hours, in the transparent dew,
where the branches are studded with drops,
and a small lake stands in the sundew's bowl,
reflecting the swift flight of the clouds.
And, inclining my young face, I shall gaze
at a drop of water as on a miracle,
and tears of rapture will flow, and the world,
the whole world will be seen, wide and far.

I still believe that early one day,
in the sparkling cold, it will again
return to me in my poverty,
in my joyless wisdom,
not daring to rejoice and to sob...


by Ольга Фёдоровна Берггольц
(Olga Fyodorovna Berggolts)
a.k.a. Olga Fyodorovna Bergholz
(1949)
translated by Daniel Weissbort

Additional information: A Soviet poet, writer, playwright and journalist. She is most famous for her work on the Leningrad radio during the city’s blockade, when she became the symbol of the city’s strength and determination.

The poem’s original Russian version, Надежда, read by Л.Толмачёва (L. Tolmacheva)

Beneath is the original Russian Cyrillic version of the poem.

Надежда

Я все еще верю, что к жизни вернусь,-
однажды на раннем рассвете проснусь.
На раннем, на легком, в прозрачной росе,
где каплями ветки унизаны все,
и в чаше росянки стоит озерко,
и в нем отражается бег облаков,
и я, наклоняясь лицом молодым,
смотрю как на чудо на каплю воды,
и слезы восторга бегут, и легко,
и виден весь мир далеко-далеко...
Я все еще верю, что раннее утро,
знобя и сверкая, вернется опять
ко мне - обнищавшей,
                  безрадостно-мудрой,
не смеющей радоваться и рыдать...
Advertisements

Гроза моментальная навек (Storm, Instantaneous Forever) by Boris Pasternak

Then summer took leave of the platform
and waiting room. Raising his cap,
the storm at night for souvenir
took snap after dazzling snap.

The lilac darkened. And the storm
came bounding in from the meadows
with a sheaf of lightning flashes
to light the office windows.

And when malicious delight ran
down corrugated iron in torrents,
and like charcoal on a drawing
the downpour crashed against the fence,

the avalanche of consciousness began
to glimmer: light, it seemed, would soon
food even those corners of reason
where now it is bright as noon.


by Бори́с Леони́дович Пастерна́к
(Boris Leonidovich Pasternak)
(1919)
translated by Jon Stallworthy and Peter France
Pasternak’s poem recited by Sergei Yursky

Below is the original version of the poem in Cyrillic.

А затем прощалось лето
С полустанком. Снявши шапку,
Сто слепящих фотографий
Ночью снял на память гром.

Меркла кисть сирени. B это
Время он, нарвав охапку
Молний, с поля ими трафил
Озарить управский дом.

И когда по кровле зданья
Разлилась волна злорадства
И, как уголь по рисунку,
Грянул ливень всем плетнем,

Стал мигать обвал сознанья:
Вот, казалось, озарятся
Даже те углы рассудка,
Где теперь светло, как днем!

Июль (July) by Boris Pasternak

A phantom roams through the house.
There are footsteps in upstairs rooms.
All day, shades flit through the attic.
Through the house a goblin roams.

He loafs about, gets in the way,
He interferes and causes trouble,
Creeps up to the bed in a dressing gown,
And pulls the cloth off the table.

He does not wipe his feet at the door,
But whirls in with the draft, unseen,
And hurls the curtain to the ceiling
Like a prima ballerina.


Who can this irritating oaf,
This ghost, this phantom be?
Of course, it is our summer guest,
Our visitor on the spree.

For all his little holiday
We let him have the whole house.
July with his tempestuous air
Has rented rooms from us.

July, who brings in thistledown
And burs that cling to his clothes;
July, who treats all windows as doors,
And sprinkles his talk with oaths.

Untidy urchin of the steppe,
Smelling of lime-trees, grass and rye,
Beet-tops, and fragrant fennel,
Meadowsweet breath of July.


by Бори́с Леони́дович Пастерна́к
(Boris Leonidovich Pasternak)
(1956)
from Когда разгуляется
(When The Weather Clears)
translated by Jon Stallworthy and Peter France
Pasternak’s poem ‘July’ recited in it’s original Russian form by Irina Saglay

Beneath is the original Russian Cyrillic version of the poem.

По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.

Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.

Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.

На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.