На пороге ночи (Fall of Night) by Novella Matveyeva

In the evening the path

Is violet-grey,

A sulphuric, lilac shade.

And, like a nut

That ripens and

Comes loose from its own walls,

The moon comes away from the walls of the sky,

And from the moisture-filled clouds,

And sets out for the weightless firmament,

Lonely and cast adrift…

.

The gypsy shadows of the trees

Sweep the road with their curls…

Far off, aside, a desolate

Pond smokes and glitters,

Like the drowsy fire in a pipe,

Dull, quenched, half-dead,

Stuffed into the sleeve, under the damp fur

Of a sheepskin-coat.

.

From there, from that damp, sad place,

Into the dry-leafed coppice an owl bowls, head over heels,

Its wings bulky yet nimble –

Fluttering millstones.

It flies shaggily,

Ridiculously;

It flies like something sewn up in a grey sack,

With oblique slits for eyes.

Its clumsy dance in the fresh air

Is like a rudderless, compassless boat’s…

Be off, absurd creature, be off!

Beyond the ditch, black as an abyss,

Bushes shine glassily, like vessels filled with some

Medicinal infusion.

.

It is the prelude to night…

.

Night.

Like uprights and arcs,

Above the warm,

Lonely expanse

Are motionless sounds…

.

by Новелла Николаевна Матвеева

(Novella Nikolayevna Matveyeva)

(1965?)

translated by Daniel Weissbort

.

Beneath is the original Russian version of the poem in Cyrillic.

.

На пороге ночи

У тропки вечерней сиренево-серный
И серо-лиловый оттенок.
И, словно орех, который, созрев,
Отходит от собственных стенок,
Отходит луна от небес волокна,
От облачного потока,
И к легкому своду уходит она
Отколото, одиноко...

Деревьев цыганские тени кудрями дорогу метут...
Вдали, в запустенье, дымится и светится пруд,
Как жар, потухающий в трубке цыгана,
Мечтательно замерший наполовину,
Попав под рукав, под сырую овчину
Тумана...

Оттуда, из сырости грустной,
В лесок сухокудрый летит, кувыркаясь, сова:
Я слышу, я слышу крыла ее грузные,
О, эти порхающие жернова!
Летит она прозорливо и слепо, -
Движением тяжким и скорым, как шок.
Летит клочковато, летит нелепо,
Летит, как зашитая в серый мешок
С косыми прорезями для глаз...

Как пляска ладьи, где отшибло и руль и компас,
В воздухе свежем танец ее корявый...
Прочь, абсурдная,
Прочь!

...За черной, как пропасть, канавой
Стеклянно блистают кусты, как сосуды с целебным настоем, -
Это вступление в ночь...
Ночь.

Как столбики и как дуги,
Над теплым,
Над сиротливым простором
Стоят неподвижные звуки.

‘Let Any, Who Will, Still Bask In The South…’ by Anna Akhmatova

“You are with me once more, Autumn my friend!”

Annensky

 

Let any, who will, still bask in the south

On the paradisal sand,

It’s northerly here – and this year of the north

Autumn will be my friend.

 

I’ll live, in a dream, in a stranger’s house

Where perhaps I have died,

Where the mirrors keep something mysterious

To themselves in the evening light.

 

I shall walk between black fir-trees,

Where the wind is at one with the heath,

And a dull splinter of the moon will glint

Like an old knife with jagged teeth.

 

Our last, blissful unmeeting I shall bring

To sustain me here –

The cold, pure, light flame of conquering

What I was destined for.

 

by Анна Ахматова (Anna Akhmatova) (1957)

from Седьмая книга (The Seventh Book)

translation by D. M. Thomas