Весна (Spring) by Boris Pasternak

What hundreds of buds – gluey, blurry –
stuck on twigs like cigarette-butts!
April is kindled. The park sends out
a mood of maturity, woods shout back.

And the forest’s neck is tightly noosed
by feathered throats – a buffalo netted,
groaning the way a cathedral organ,
steel gladiator, groans in sonatas.

Poetry! Be a Greek sponge with suckers –
I’ll pull you down on the damp green
plank of a garden bench beneath
all this sticky foliage – grow

lush frills and enormous fringes,
drink clouds in, absorb ravines.
And, poetry, at night I’ll squeeze you out
to the health of thirsting paper.

.

by Бори́с Леони́дович Пастерна́к
(Boris Leonidovich Pasternak)
(1916)
from Over the Barriers
translated by Angela Livingstone

.

Additional information: Not to be confused with the other Spring poem by Pasternak from the collection Themes and Variations. This is an alternative translation to that of Jon Stallworthy and Peter France of the same poem. This translation only covers the first part of the poem but below is the full original version in Cyrillic.

.

Весна

1

Что почек, что клейких заплывших огарков
Налеплено к веткам! Затеплен
Апрель. Возмужалостью тянет из парка,
И реплики леса окрепли.

Лес стянут по горлу петлею пернатых
Гортаней, как буйвол арканом,
И стонет в сетях, как стенает в сонатах
Стальной гладиатор органа.

Поэзия! Греческой губкой в присосках
Будь ты, и меж зелени клейкой
Тебя б положил я на мокрую доску
Зеленой садовой скамейки.

Расти себе пышные брыжжи и фижмы,
Вбирай облака и овраги,
А ночью, поэзия, я тебя выжму
Во здравие жадной бумаги.

2

Весна! Не отлучайтесь
Сегодня в город. Стаями
По городу, как чайки,
Льды раскричались, таючи.

Земля, земля волнуется,
И катятся, как волны,
Чернеющие улицы,-
Им, ветреницам, холодно.

По ним плывут, как спички,
Сгорая и захлебываясь,
Сады и электрички,-
Им, ветреницам, холодно.

От кружки плывут, как спички,
Сгорая и захлебываясь,
Сады и электрички,-
Им, ветреницам, холодно.

От кружки синевы со льдом,
От пены буревестников
Вам дурно станет. Впрочем, дом
Кругом затоплен песнью.

И бросьте размышлять о тех,
Кто выехал рыбачить.
По городу гуляет грех
И ходят слезы падших.

3

Разве только грязь видна вам,
А не скачет таль в глазах?
Не играет по канавам –
Словно в яблоках рысак?

Разве только птицы цедят,
В синем небе щебеча,
Ледяной лимон обеден
Сквозь соломину луча?

Оглянись, и ты увидишь
До зари, весь день, везде,
С головой Москва, как Китеж,-
В светло-голубой воде.

Отчего прозрачны крыши
И хрустальны колера?
Как камыш, кирпич колыша,
Дни несутся в вечера.

Город, как болото, топок,
Струпья снега на счету,
И февраль горит, как хлопок,
Захлебнувшийся в спирту.

Белым пламенем измучив
Зоркость чердаков, в косом
Переплете птиц и сучьев –
Воздух гол и невесом.

В эти дни теряешь имя,
Толпы лиц сшибают с ног.
Знай, твоя подруга с ними,
Но и ты не одинок.

Advertisement

Once it was the Colour of Saying by Dylan Thomas

Once it was the colour of saying

Soaked my table the uglier side of a hill

With a capsized field where a school sat still

And a black and white patch of girls grew playing;

The gentle seaslides of saying I must undo

That all the charmingly drowned arise to cockcrow and kill.

When I whistled with mitching boys through a reservoir park

Where at night we stoned the cold and cuckoo

Lovers in the dirt of their leafy beds,

The shade of their trees was a word of many shades

And a lamp of lightning for the poor in the dark;

Now my saying shall be my undoing,

And every stone I wind off like a reel.

 

by Dylan Thomas


Fun Facts: ‘Mitching’ is Skivving, bunking, skipping school.

Летний сад (Summer Garden) by Anna Akhmatova

I want to visit the roses

In that lonely

Park where the statues remember me young

And I remember them under the water

Of the Neva. In the fragrant quiet

Between the limes of Tsarskoye I hear

A creak of masts. And the swan swims

Still, admiring its lovely

Double. And a hundred thousand steps,

Friend and enemy, enemy and friend,

Sleep. Endless is the procession of shades

Between granite vase and palace door.

There my white nights

Whisper of someone’s discreet exalted

Love. And everything is mother-

Of-pearl and jasper,

But the light’s source is a secret.

 

by Анна Ахматова (Anna Akhmatova)

(July, 1959, Leningrad)

from Седьмая книга (The Seventh Book)

translation by D. M. Thomas


Fun facts: The Summer Garden (Летний сад) occupies an island between the Fontanka, Moika, and the Swan Canal in Saint Petersburg (a.k.a. Leningrad), Russia and shares its name with the adjacent Summer Palace of Peter the Great.

Akhmatova recites her poem:

The text in the original Russian Cyrillic:

Летний сад

Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,

Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.

В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.

И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.

И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.

А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.

Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.

И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.

Cardiff Elms by Gillian Clarke

Until this summer

throught the open roof of the car

their lace was as light as rain

against the burning sun.

On a rose-coloured road

they laid their inks,

knew exactly, in the seed,

where in the sky they would reach

percise parameters.

 

Traffic-jammed under a square

of perfect blue I thirst

for their lake’s fingering

shadow, trunk by trunk arching

a cloister between the parks

and pillars of a civic architecture,

older and taller than all of it.

 

Heat is a salt encrustation.

Walls square up to the sky

without the company of leaves

or the town life of birds.

At the roadside this enormous

firewood, elmwood, the start

of some terrible undoing.

 

by Gillian Clarke

from Letters from a Far Country (1982)

‘The Fifth Act Of The Drama…’ by Anna Akhmatova

The fifth act of the drama

Blows in the wind of autumn,

Each flower-bed in the park seems

A fresh grave, we have finished

The funeral-feast, and there’s nothing

To do. Why then do I linger

As if I am expecting

A miracle? It’s the way a feeble

Hand can hold fast to a heavy

Boat for a long time by the pier

As one is saying goodbye

To the person who’s left standing.

 

by Анна Ахматова (Anna Akhmatova) (1921?)

from Седьмая книга (The Seventh Book)

translation by D. M. Thomas


Fun fact: Though the poem is dated as being written in the 1940s it is more likely it was written just after, her husband Nikolay Stepanovich Gumilyov‘s execution in 1921.